Мадонна вместе с Андреа Райсборо украсили декабрьский номер журнала Harper’s Bazaar. Андреа, напомню, сыграла в новом фильме Мадонны «МЫ. Верим в любовь» возлюбленную Эдуарда VIII Уоллис Симпсон. «Фильм посвящен культу селебрити, — поясняет Мадж, вспоминая, как удивило ее отношение британцев к имени Уоллис. — Нам нравится ставить человека на пьедестал, награждать его одной чертой характера, и если он выйдет за эти узкие рамки, что мы ему определили, то мы его наказываем. Уоллис Симпсон стала знаменитой по умолчанию, потому что похитила сердце короля, но это именно та тема, в которой я нахожусь как изнутри, так и снаружи. Думаю, мое поведение и стиль жизни постоянно сталкиваются с нормами социума, что и показано в кино. Считаю, в кино много параллелей и связей».
Мадж размышляет о том, что ей постоянно приходится нарушать общественные нормы как личности творческой, которая созидает. «Думаю, что миру некомфортно с женской сексуальностью. Все время все рассматривается с мужской точки зрения, и женщина становится объектом для мужчины — и мы, женщины, с этим согласны. И когда женщина что-то делает, по иронии судьбы, больше всего некомфортно как раз другим женщинам. На мой взгляд, все это очень сильно связано с условностями».
По мнению Мадонны, ей избежать этих условностей помогло то, что в детстве мама ни в чем ей не помогала, и у нее не было ролевой модели. «Я всегда остерегалась сексуальности, ведь я росла в итальянской католической семье и видела, что братьям позволено делать все, что угодно, а девочкам всегда говорилось, как им следует одеваться и как себя вести. Нам было велено носить юбки до колена, водолазки, не краситься и не делать ничего, что привлекало бы внимание».
